2016-08-24T03:49:07+03:00

За что ругали Андрея Тарковского владимирские музейщики

На весь мир знамениты черно-белые кинокадры из фильма «Андрей Рублев».
Алиса Аксенова до сих пор хмурится при воспоминании эпизода, очевидцем которого была сама.Алиса Аксенова до сих пор хмурится при воспоминании эпизода, очевидцем которого была сама.
Изменить размер текста:

Весна. Разлив реки Нерль. Знакомая каменная резьба храма Покрова-на-Нерли. Под странной конструкцией возле церкви разведен костер:

Архип, подай ремешок!

Держи-ка!

И вот уже мужичок в воздухе, на воздушном шаре, сделанном из каких-то дерюг и кожи:

Летю-у-у-у-у-у!

Пролог

Пролог фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев» изначально задает тон всей картине. С помощью излюбленных приёмов — метафоры, аллюзии, символизма — режиссер сразу же предлагает зрителю размышлять. Вдумчивый человек так и поступает. Но ведь даже не догадается, что в адрес гениального режиссёра всё-таки прозвучало весьма внушительное «ай-ай-ай!» как раз по поводу съемки этого эпизода. Пальцем Тарковскому погрозили отнюдь не кинокритики, а сотрудники Владимиро-Суздальского музея-заповедника, в чьей вотчине и проходили съемки.

Покров-на-Нерли. Договорились, значит, — вспоминает президент ВСМЗ Алиса Аксенова, - летит там этот холоп... Когда вода сошла, мы приехали весной — Боже! Это был кошмар! Трава была выжжена вся! Там, где они жгли вот эти костры — года три или четыре трава не прорастала. Внутри памятника — вот это я ему не могу простить, конечно! — валялись обрывки горелого какого-то реквизита, верёвки. Валялся — вздрогнули! — вот этот самый «холоп», который распластался — его «труп». И его там оставили! В храме Покрова-на-Нерли!

Киношники чуть не сожгли Успенский собор «по следам татаро-монголов»

Нечего удивляться, что для съемок большинства сцен фильма «Страсти по Андрею» - а именно так звучало рабочее название картины — Тарковский выбрал город Владимир. В Успенском кафедральном соборе сохранились подлинные фрески Рублева, самая известная из которых - «Страшный суд». Ее и писал Рублев в фильме. И вот тут сразу нужно оговориться: внутри храма съемок не было — весь интерьер соорудили в павильоне. Киношники -даже гениальные - народ весьма беспокойный, так что внутрь собора их было велено «не пущать». Но даже при этом собор чуть не сожгли! Для имитации пожара при нашествии монголо-татар решили использовать дымовые шашки, которые при горении дают чудовищную температуру за тысячу градусов. Тащить на верхотуру песок, чтобы закопать в него шашки, рабочие не пожелали: положили их просто на металлические поддоны и зажгли.

От этого дыма стропила так разогрелись, что начался практически пожар, - качает головой Алиса Аксенова, - Я помню, дома обедаю — мне звонят: бегом, немедленно! Машин-то ведь не было по тем временам — запыхавшаяся прибежала туда. Там уже пожарные. Как взлетели на своих лестницах, взломали крышу — и пламя! Стропила тлели. Этот пожар со времен татар в соборе первый был!

«Лошадь в самом деле убили, а корову сожгли...»

Кстати, в новелле «Набег» роль самого Владимира на общих планах сыграл совершенно другой город — на месте подходящей натуры не нашлось. Пришлось съемочной группе ехать в Псков. Зато для эпизодов штурма с восточной и южной сторон всё того же Успенского собора построили множество декораций, которые и горели, и принимали на себя выстрелы из луков. Помимо прочего сделали и точную копию врат храма — именно её и пробивали тараном киношные захватчики. Но только этим бутафория и ограничилась. Остальное было подлинным.

Из фильма изъяли сцены, шокирующие своим натурализмом. Например, эпизод, где монгольский захватчик одним ударом убивает лошадь. Зрители увидели только агонию смертельно раненой лошади. И это была вовсе не постановка! Лошадь на самом деле убили прямо в кадре. Алиса Аксенова — в то время лишь третий год глава владимирских музейщиков — до сих пор хмурится при воспоминании эпизода, очевидцем которого была сама:

Наняли мясника владимирского мясокомбината — татарина. Он, действительно, и по фактуре подходил и мог одним ударом рассечь, чтобы огромная рана появилась, из которой кровь хлынула. Эта лошадь, уже в агонии, обезумев, не рухнула вниз, а бросилась наверх по лестнице, туда, где стоял оператор. Тарковского сдуло далеко, меня — по-моему, еще дальше. И только оператор Вадим Юсов — я его зауважала! - стоял за камерой с каменным лицом. И вот лошадь рухнула буквально, наверно, в метре от него!

Другой жертвой, принесенной на алтарь Большого Кино, стала корова. По замыслу режиссера она должна была гореть в кадре во время все того же набега на город. И ведь горела. Как сам Тарковский, так и сотрудники съемочной группы фильма впоследствии неоднократно заявляли, что животное было накрыто асбестовой тканью и не пострадало. Но Алиса Ивановна видела съемки и этой сцены. Поэтому кратко отрезала: «Врут! Сожгли корову!»

Эпилог

Фильм «Андрей Рублев» вышел на экраны далеко не сразу. Даже для узкого круга зрителей. С просмотра люди уходили молча, обсуждать фильм не решались. Авторский монтаж цензура запретила сразу же — картину пришлось перемонтировать и на всякий случай положить на полку. Но в 1969 году эта работа Тарковского получила приз ФИПРЕССИ на Каннском кинофестивале, а в 1995 фильм был включен в Ватиканский список 45-ти величайших фильмов по случаю столетнего юбилея кинематографа. И лишь сейчас стало возможным посмотреть его в почти полном варианте. Фильм смонтировали заново: ему не только вернули многие вымаранные цензурой эпизоды, но и первоначальное название - «Страсти по Андрею».

КСТАТИ

Девушек, согласных сниматься обнаженными, во Владимире не нашли

Для актера Анатолия Солоницына роль Андрея Рублева была дебютной в кино. Артист молчал 4 месяца для того, чтобы во время съемок эпизода снятия с иконописца обета молчания голос звучал по-настоящему осипшим.

Тарковский был восхищен игрой Юрия Никулина, которого зрители увидели в роли хранителя сокровищ. В кадре прекрасно видно, как ключника пытали горящим факелом, но то, что при этом горящая солярка капала на ноги Юрия Владимировича, никто не заметил. Поэтому и кричал он очень натурально — даже добавил несколько слов не по сценарию, которые в картину не включили.

Роль сотника, который ослепляет мастеров, должен был сыграть Владимир Высоцкий. Однако, фильм Тарковского сам по себе обещал стать полузапрещенным, поэтому усиливать эффект появлением в кадре не очень-то разрешенного Высоцкого не стали.

Девушек, которые согласились бы раздеться в кадре, во Владимире найти не удалось. Поэтому для съемок эпизода в ночь на Ивана Купалу пришлось привезти массовку из Москвы. Снимали эту сцену, кстати, в пойме Клязьмы.

ИСТОРИЯ ВОРОСА

Фильм Тарковского главный эксперт по Рублеву счел «Пасквилем в двух сериях»

Задолго до съемок «Рублева» Тарковский и Кончаловский приезжали во Владимир к ученому с мировым именем Николаю Воронину, чтобы он одобрил их творчество.

Чем дальше я читал сценарий, тем более нарастало сначала недоумение, потом раздражение и, наконец, протест, - писал на «Мосфильм» автор запрещенной большевиками книги об Андрее Боголюбском, спаситель Успенского и Дмитриевского соборов и храма Покрова на Нерли. - Андрея Рублева в сценарии в сущности нет, есть серия эпизодов, где присутствует случайно Рублев, но которые никак не подводят к раскрытию его творчества, а это должно бы быть главной задачей фильма.

Профессор горячо протестовал против «сочинения, не имеющего никакого отношения к имени великого русского художника и чернящего культуру средневековой Руси и русский народ». Патриотически настроенному ученому-атеисту, пострадавшему в СССР за «поповщину», был нестерпим грубый натурализм сценария, изобилующего жестокостью и кровью «вымышленных злодейств». Он решил, что «авторы с каким-то садизмом и цинизмом мазали Русь сукровицей и грязью».

- Сценарий - это партитура, по ней нельзя судить о музыке, - парировали молодые гении. - Её надо услышать - фильм убедит Вас…

В итоге сценарий одобрил другой именитый искусствовед - профессор Николай Сычев, который в 1940-1950-х годах жил во Владимире в ссылке. А Воронин, посмотрев даже урезанный цензурой фильм, пришел в ярость.

Обогащает ли «Рублев» арсенал средств нравственного и гражданского воспитания советского человека? - писал он в областную газету. - В фильме много гнусностей, вроде затяжного убийства кретином-монахом Кириллом собаки, или вымышленного кровожадной фантазией авторов ослепления мастеров. Есть даже, правда, очень скромный, «секс» под фирмою празднования Ивана Купалы. Гражданственность едва ли можно укрепить при помощи оплёвывания прошлого!

При этом ученый не отрицал в картине режиссерских и операторских находок, актёрских удач.

Так было угодно судьбе (она иногда смеётся!): два Андрея нашкодили вокруг имени великого тёзки, - подвел он черту. -. Если бы фильм был назван - «Андрейкины страсти» или как-либо в этом роде, - нам не пришлось бы писать этой грустной рецензии...

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также