Осень владимирских писателей

Книга "Венедикт Ерофеев. Посторонний"

Книги владимирских авторов или биографии людей, связанных с Владимирской областью, в большой печати - редкость. Тем более примечательна минувшая осень, подарившая нам две ранее неизданные книги Василия Шульгина, прожившего во Владимире последнюю треть жизни, и первую биографию Венедикта Ерофеева, год проучившегося на филфаке владимирского педуниверситета.

Посторонний

О Веничке Ерофееве написано много. К восьмидесятилетию автора эпохальной поэмы "Москва-Петушки" не остался с стороне и тандем главных российских литературоведов: Олег Лекманов и Михаил Свердлов в соавторстве с Ильей Симановским выпустили книгу "Венедикт Ерофеев: Посторонний".

"Посторонний" - это первая настоящая биография Венедикта Ерофеева в нашей стране, написанная не просто профессионалами, а людьми, набившими руку на подобных работах. И, наверняка, это последняя биография, написанная современниками писателя. Если представить, что даже самым молодым собеседникам Ерофеева сегодня за шестьдесят, вероятность выхода еще одной такой книги стремится к нулю.

"Венедикт Васильевич Ерофеев очень рано, в восемнадцатилетнем возрасте, раз и навсегда сошел с пути, обязательного для почти любого заботящегося о собственным благополучии интеллигента", - по-кафкиански начинают свою работу Лекманов и Свердлов. Все дальнейшее повествование всячески разворачивает этот тезис.

"Посторонний" не откроет Ерофеева заново. Авторы, настроенные на максимальную объективность повествования, скрупулезно собрали образ советского пьяницы-интеллигента, введя в оборот массу новых воспоминаний и фотографий. В его жизни главное - свобода, в творчестве - собственные искания. На страницах биографии Ерофеев - наблюдательный автор, прекрасно приспособившийся к советской системе, знавший, как воспользоваться всеми ее благами, но всегда оставаться где-то в стороне от происходящего. Он виртуозно умел поступать в университеты, но был далек от образования. Зато с упоением экзаменовал сокурсников на знание русской поэзии или священного писания. "Он баллы ставил! Как в фигурном катании: 5,7 - 5,4 - 5,9", - вспоминает один из однокашников Ерофеева.

Разворот книги "Венедикт Ерофеев. Посторонний"

Ерофеев много пил, но никогда ничего не терял и не забывал. Рассказы о потерянном в электричке романе - мифологизация, столь свойственная натуре непростого автора. Вся его жизнь - сознательный выбор свободы, внутреннего горения. Ерофеев - вовсе не лирический герой поэмы "Москва-Петушки", внутренняя собранность, интеллигентность и наблюдательность никак не вписываются в образ рефлексирующего забулдыги. Наверное, поэтому другой пласт книги - большое исследование поэмы "Москва-Петушки". Так что, читайте.

Цитата

«Сколько он пил – видит бог, это был способ поддержания себя то ли в напряжении, то ли в расслаблении — не одурманивающий наркотик, а подкрепление <…> Он не шел, глядя в небо. Он видел границу, через которую переступал, когда другие останавливались». <…> Через три года после ухода из университета Ерофеев в записной книжке сочувственно процитирует высказывание Фридриха Ницше: «Я — человек, <…> который ищет и находит все свое счастье в постепенном, с каждым днем все более полном духовном освобождении. Возможно даже, что я больше хочу быть человеком духовно свободным, чем могу быть им». К этой цитате он сделает приписку: «Незаменимо». «Было в нем эдакое ницшеанство, скорее всего, книжного происхождения, усвоенное как маска, тоже в порядке игры, но она, так сказать, приросла», — вспоминает о Ерофееве Людмила Евдокимова. А о роли алкоголя в своей жизни он сам в 1966 году высказался в записной книжке так: «Кто создал наше тело? Природа. Она же и разрушает его каждый день. Кто выпестовал наш дух? — Алкоголь выпестовал наш дух, и так же разрушает и живит его, и так же постоянно»

Мемуары Шульгина из подполья

Удивить изданиями работ Василия Шульгина в 2018 году практически невозможно. Тем более интересно выглядят сразу две ранее неизданные книги мемуаров Шульгина, вышедшие в издательстве "Кучково поле". Путь их читателю был очень долгим.

Во-первых, обе книги написаны в соавторстве с членами шульгинской подпольной разведывательной организации "Азбука". Во-вторых, им так и не суждено было выйти в эмигрантской среде в 1920-30 годы. Часть "фельетонов" издавались в периодике, но вся книга так и не "вытанцевалась", как говаривал Шульгин, в печати. Что где-то в архивах хранятся материалы неизданного Шульгина, для историков секретом не было. Просто не находилось человека, готового собрать разрозненные бумаги и "протащить" все это в печать.

"1919" - двухтомник, посвященный Гражданской войне в Украине. В ней Шульгин и его соавторы все так же эмоциональны, честны и наблюдательны, как и в известных работах правого политика. По накалу страстей и умению подать материал это одна из лучших книг о Гражданской войне в принципе, не чета суховатым воспоминаниям Антонова-Овсеенко или Какурина. Здесь и одесская автономия, и сражения с войсками Петлюры, и картины освобожденного от "красных" Киева - одна из страшнейших глав современной истории. Читается книга легко, как приключенческий роман. Не случайно, сам Шульгин называл ее "в некотором роде беллетристической". "1921" - книга, написанная по материалам тайной поездки Шульгина в Крым уже после эмиграции.

Василий Шульгин. 1919

Цитаты:

"Я знаю психологию гражданской войны... Особенно городской бой... особенно ночью!.. Откуда они знают, что они окружены? То есть я хочу сказать - окружены превосходными силами... В гражданской войне, вот при таких обстоятельствах, всегда все окружены! Враг со всех сторон... и победа только за тем, кто наглее!"

"Все правители и властители неизбежно должны быть до известной степени актерами. Невозможно без актерских способностей "по-скобелевски" поздороваться с войсками, невозможно сказать в Государственной думе "столыпинскую" речь, невозможно по-наполеоновски носить "треугольную шляпу и серый походный сюртук". Немножко актерства - условие необходимое... но не достаточное. Властное слово и властный жест, которые - "от актера", девяносто девять раз из ста достигают цели, если их один раз подтвердить властным действием, которое действие - "от властителя"... Этого единственного раза - не смог сделать Керенский, отчего он отдал Петроград, и это "действие" сделал Гришин-Алмазов, отчего он взял Одессу... "