Как я тушил лес

В русский лес на русских машинах

Дремучие владимирские леса, через которые в Киев когда-то продирался «гой еси добрый молодец» Илья Муромец, тянутся от трассы М7 «Волга» на юг, до знаменитого национального парка «Мещёра» и Оки. 109600 гектаров — это площадь только одного из нескольких десятков владимирских лесничеств — Андреевского.

Добраться до очага пожара, который два дня назад обнаружила авиаразведка - уже подвиг. Асфальт закончился в 60 километрах от Владимира около деревушки Мызино. Там мы бросаем свою легковушку и пересаживаемся в «Шеви-Ниву» . За рулём начальник Андреевского лесничества Евгений Малышев. По пути вводит в курс дела. По закону лесные пожары обязаны тушить лесопромышленные предприятия (бывшие лесхозы) и арендаторы-частники. У них для этого есть спецтехника и заключены договора с другими организациями. МЧС подключается, только когда огонь подходит к населённым пунктам.

Ещё на прошлой неделе у владимирских пожарных было две проблемы - леса и торфяники. Ежедневно пожарные локализовали по несколько десятков очагов. А теперь к ним добавилась третья - высохшая от жары трава.

Обычно словосочетание "пал травы" пожарные используют только весной. В этом году термин "пал" стал актуальным и в середине лета. За прошлые выходные в области потушено более десятка травяных пожаров. Горит сухая как порох двухметровая трава в поймах рек.

В понедельник вечером такой пал подступил вплотную к деревне Каменке в Меленковском районе. Все постройки в деревне деревянные и при нынешней погоде просохли так, что горели из-за сильного ветра со скоростью спичечных коробков. Огонь перекидывался с дома на дом, с сарая на сарай. Понятно, что никаких пожарных гидрантов в глухой деревне нет. Воду спасатели и лесники брали из двух полувысохших прудов. Лишь к восьми утра огонь удалось потушить. Но от деревни мало что осталось. За ночь сгорело 17 жилых домов и около 50 заброшенных. Сейчас в Каменке осталось всего 8 домов... Чудом во время пожара никто не пострадал.

Но... В ночь с четверга на пятницу в соседнем с Каменкой поселке Южный сгорело еще 35 домов...

У нас такого не будет, - обещает руководитель Андреевского лесхоза Иван Андреев. Мы подъехали к штабу пожарных...

Планерка

Лесной штаб — это несколько «УАЗиков», тягач с бочкой «Водолей» и два десятка прокопченых мужиков, переминающихся с ноги на ногу в ожидании приказа. Некоторые в камуфлированных спецовках. Остальные - в гражданке. Резиновые сапоги ни к чему. В лесу так сухо, что бойцы обуты в кроссовки и сланцы.

- Вы идете тушить, вы - трактор спасать, объявляет начальство. Встреваю в разговор и узнаю, что вчера в болоте застрял трактор. Кому-то надо топать к нему с бензопилой. Напилить брёвнышек и подложить под колёса. - Что с болотом делать будем? Техника не пройдёт... - Не знаю. Мох там сухой. Горит за милую душу... Я попал в группу тушения и дальше мы едем на «УАЗике». Окна плотно закрыты, чтобы внутрь попадало меньше дыма. - Машина — танк! - с восхищением чешу ушибленную голову. Наш джип перелетает ещё через два бревна. Только вот люди не железные, - ворчит водитель. Вчера в час ночи домой приехали...

«Ермак» и лопата — главное оружие лесника

Стоп. Дальше только пешком. Мужики по очереди подходят к автоцистерне и заправляют водой противопожарные ранцы с патриотическим названием «Ермак». 20 литров в нём. Не тяжело будет? - с улыбкой смотрит на меня боец в «камуфляже». От помощи я отказываюсь и взваливаю на спину почти треть собственного веса. Лямки впиваются в кожу... Нелепая пшикалка, из которой мне нужно тушить лес, работает в двух режимах.

Корреспондент «Комсомолки» боролся с огнем во Владимирской области

- Вот так эту штуку на конце повернёшь, будет струя, а так — распыление. Лучше распылять, так охват больше. Качаешь, как насос, - прослушав этот инструктаж, пытаюсь догнать отряд. Через несколько шагов ранец с меня сваливается. Порвалась лямка. Завязываю её на двойной узел...

Технология тушения такова. Сначала очаг находит авиа- или наземная разведка. Потом его опахивают плугом, который тащит трактор. Зону очага окружает песчаная борозда. С этого момента пожар считается локализованным. Начинается процесс, называемый труднопроизносимым словом «окарауливание». По периметру пожара ходят патрули с «Ермаками» и лопатами и следят, чтобы огонь не перешёл через песчаную границу. Далее в зависимости от наличия сил и средств локализованный очаг либо тушат, либо ждут, когда в нём всё прогорит.

Но это в теории. На деле всё сложнее. Иногда опахать очаг невозможно, трактор не может проехать через заболоченный или густой лес. Иногда, при верховом пожаре, пламя может запросто перелететь через борозду. Для полного тушения сил, воды и дорог для её подвоза обычно нет. Горит-то не в одном месте.

Ну что там? Что с трактором? А? Какого!.. А как в Нагорном? А где вертолёт? - Андреев пытается докричаться до областного начальства стоя, как на трибуне, на высоком пеньке. Только так мобильный и «ловит».

Подчинённые улыбаются: «Встань на пенёк — сделай звонок». Наконец, я получаю задание: сбивать пламя из своей пшикалки. Целюсь и качаю — всё просто. Передо мной идут мужики с лопатами и правят проложенную трактором борозду.

Вот так вот, - философствует Александр Васильевич, житель поселка с красивым названием Красный Куст. - Всю жизнь я в лесу проработал. Лучше ранца и лопаты для тушения ничего пока не придумали... Смотрю на «пшикалку» уже с уважением.

Как горит лес

Слева выжженная земля от борозды. Наступаю - ботинок мгновенно чернеет, пепел летит во все стороны. Пожар тут был низовой. Сгорела трава и ягодные кустики. Стволы деревьев только покрылись сажей внизу. Здравствуйте, берёзки черноствольные... Кое-где при порывах ветра появляются языки пламени. «Стреляю» в них...

Справа от борозды ковёр ещё зелёный. Висят подвяленные ягодки черники и брусники... И тишина. Даже птицы не поют... Одно радует: комаров нет... От дыма трудно дышать и режет глаза. И это ещё ветер от нас дует. Как только его направление меняется, это уже настоящий ад. Как будто тебя сунули головой в печку. Все разбегаются. Я зажмуриваюсь, брызгаю из ранца воды на свою футболку и с мыслью «Всё. Это было моё последнее журналистское задание» закрываю ей лицо. Тут ветер меняется, и дым уходит. Но наглотаться его я всё же успел.

- Да. Так и не знаешь, куда бежать. Дым кругом. А всё из-за какого-то придурка, который тут окурок бросил, - бубнит мужик с лопатой. - само-то ведь не загорится... Так же и звери убегают. Ближе к воде.

Дальше начинаются рассуждения о том, что зря реформировали лесное хозяйство. Раньше лесхозовцы могли штрафовать людей за то, что те курят в лесу или жгут костры. Теперь таких прав у них нет: «Вот и горим поэтому каждый год».

- Здесь-то хоть ещё лес. А хуже всего тушить торфяники. Там пять тонн воды на один метр выливают – и никакого толка, рассказывает мой напарник. Торф выгорает на глубине. Наступишь, провалишься в этот ад – и всё. В72-ом так целые грузовики с солдатами проваливались. А щас ещё цветочки...

«Приехал на пару часов»

Трактор доехал до сплошной стены леса. Дальше пути нет. И указаний нет, связь-то не ловит... - Война войной, а обед по расписанию, - заявляет тракторист Кирилл Гудков, доставая из кабины своего «Онежца» сумку с продуктами и пластиковую бутылку с компотом. Начинает всех угощать. - Смородина? - делаю несколько глотков.

Да всё там, что выросло. И смородина есть, и яблоки... Некоторые со словами «Ещё больше пить захочется» отказываются от сладкого компота. И допивают последние капли пресной воды. С этого момента я оказываюсь монопольным водовладельцем. В моём ранце её ещё несколько литров. Брали её из чистой речки Судогды, так что пить можно. И я получаю указание: воду расходовать экономно и думать не только об огне, но и о людях.

Кирилла, кстати, позвали в Андреево из соседнего лесхоза на пару часов и уже третий день не отпускают. Только на ночь... Ценный человек. Один из опытных бойцов открывает ножом банки с тушёнкой. А ложки есть? - спрашиваю. Да ты чего? Я ж крышку зачем целиком отрезаю? Перегни её — вот тебе и ложка. Бывает столовое серебро, а у нас столовая жесть. Съел я немного, зато горячей минералки (извиняйте, холодильников нету) выпил почти литр.

Главная тема в разговорах — приехать бы домой сегодня раньше часа ночи. Пустит жена или нет? Отругает или, наоборот, «на копчёненькое её потянет»? Всё от её настроения зависит. И от того, сколько ты ей одежды стирать привезёшь... Да, скорей бы уж снег выпал.

От пожара спасёт нефтепровод

Рядовые отдыхали. Заправляли ранцы (водой) и трактор (солярой)... В это время штабное начальство разложило на капоте «УАЗика» карту боевых действий. Где пахать и с какой стороны тушить? Будет ли подмога? Андреев похож на комбата. Трактор-то нам дают, только его довезти не на чем сегодня. Нужен трал. Вот созваниваюсь с дорожниками, - объясняет он.

Главный вопрос: где пахать? Близко к очагу трактор не проедет, деревья густо растут. А если подальше, по старой колее, то леса больше выгорит. - Хочешь новую борозду делать, топай перед трактором с бензопилой, вали деревья... - Почему я? У меня и других дел полно... Поспорив, штабисты определяются с планом действий... Ловлю слово «нефтепровод». Ведь это ж пахнет сенсацией. Нефтепровод спасать будем? Нет. Наоборот. Он нас. Огонь ему ничего не сделает: труба глубоко. А проложена она (из Рязани в Иваново) по просеке 40-метровой ширины. В этом месте мы будем проводить опашку. Тут и огонь остановим.

Людей снова погрузили по машинам и повезли для десантирования на разных участках фронта. А через пару часов на помощь лесникам прилетела авиация МЧС. Пожарный вертолет сбил сильное пламя, вылив на него 60 тонн воды. После этой обработки с воздуха, наша пехота с «Ермаками» и лопатами наперевес снова пошла в наступление...

Постскриптум

Вечером снимаю дома грязную футболку, а у жены округлились глаза: - А это что такое? Засосы?!! Огляделся... На груди и на спине синяки. Лямками «Ермака» натёр. Но кто бы поверил моим «отговоркам», если бы не фотографии? Спасибо мужикам. Фоткали меня и приговаривали: - Выгонят из газеты, давай к нам. Лес тушить.